Первый фрагмент (от 23 марта 2012) обзора итогов 4‑х лет политики энергоэффективности в России

Тема итогов российской политики энергоэффективности является сквозной практически для всех направлений деятельности портала и Тематического сообщества и требует более длительной подготовки, чем традиционно принята на нашем портале. В силу этого обстоятельства решено начать последовательную публикацию и обсуждение фрагментов этого обзора по мере их подготовки. Одновременно команда портала организует изучение ранее накопленных материалов, в т.ч. архивов профильных конференций, документов и статистики прошлых лет по тематике энергоэффективности и энергетической стратегии. Мы рассчитываем, что сравнение современного и прошлого контента даст картину изменений, произошедших в отношении специалистов к обсуждаемой проблеме, и обозначит смещение акцентов, произошедшее в деятельности по энергосбережению за последние четыре года. Приведенный ниже фрагмент будущего обзора не является окончательным. Мы рассчитываем на его дополнение и уточнение по мере поступления замечаний, примеров и аргументированных заключений участников Тематического сообщества.

4 июня 2008 года вышел Указ Президента России «О некоторых мерах по повышению энергетической и экологической эффективности российской экономики». В развитие этого Указа 27 ноября 2009 года вступил в силу федеральный закон «Об энергосбережении и о повышении энергетической эффективности». Сегодня, по прошествии уже почти четырёх лет с этого дня вполне резонно задаться вопросом — насколько действенным оказались принятые меры, и как сегодня в России решается вопрос об энергоэффективности и энергосбережении?

Одним из итогов этих четырёх лет стал всеобщий рост внимания к проблеме энергоэффективности А.Б.Богданов в своей статье «Причины роста энергоемкости энергетики России после принятия закона об энергосбережении.» сообщает о том, что теме энергосбережения посвящены десятки форумов и симпозиумов. И хотя путь от слов к делу бывает порой чрезвычайно тернистым, повсеместное звучание правильных слов уже можно считать своеобразным положительным итогом.

Одной из целей закона 261 является создание правовых основ стимулирования энергосбережения. В этой области участник Сообщества Алексей Викторович Туликов отметил и прогресс и некоторые недочёты. В предоставленной презентации он сообщает, что из запланированных 38 нормативных правовых актов принято 35. Непринятые 3 акта касаются в основном финансовых вопросов. Среди недостатков он отметил отсутствие экологической направленности в законе 261 и общий приоритет административных методов перед рыночным саморегулированием. Недостаток внимания к вопросам экологии на наш взгляд противоречит самой сути вопроса об энергосбережении (и формулировке Указа Президента России от 04.06.2008). Вся эта экономия ресурсов в России затеяна именно для будущих поколений людей, а значит стоит озаботиться также и вопросом о качестве среды их обитания, ведь в тёплом и светлом будущем им всё равно будет неуютно, если у них будет мало чистой воды и безвредной еды.

Приоритет административных методов перед рыночным саморегулированием является одним из основных мотивов критики мер повышения энергоэффективности. Такая ситуация является в некотором роде отражением мировоззрения государственных и муниципальных руководителей, не спешащих выпустить ситуацию из‑под контроля и позволить людям самостоятельно опробовать несколько разных решений, чтобы на месте, по ситуации выбрать из них наиболее целесообразные.

В решении вопроса законодательного обеспечения деятельности по повышению энергоэффективности наметились положительные сдвиги: И.А.Башмаков и В.И.Башмаков в своей книге сообщают, что правительственные учреждения наделены полномочиями по контролю, а также установлен широкий набор индикаторов для мониторинга и отчётности о реализации программ энергосбережения. Оценивая четырёхлетнюю работу, Башмаковы предложили несколько актуальных, на их взгляд, изменений правовых актов и исправления сделанных в части из них ошибок. Так цель снижения удельного расхода энергии необходимо формулировать для всего муниципального образования, а не для отдельных учреждений. Это позволит руководству МО решить, на каких учреждениях можно сэкономить больше, а на каких меньше. Аналогичное уточнение необходимо сделать для показателей экономии, которые не должны быть конкретизированы по видам топлива и энергии, что позволит достигать общей экономии за счет комбинирования разных способов энергоснабжения.

Говоря о проблемах мониторинга энергоэффективности предприятий энергетики, А.Б.Богданов аргументированно доказывает, что на рынок энергетической продукции поставляется три вида энергии — электрическая, тепловая и комбинированная, а статистически учитывается два — электричество и тепло. Комбинированная энергия — это тепловая и электрическая энергия, полученная при неразрывном производстве в единой технологической установке без сброса отработанного тепла. Это отработанное тепло ТЭЦ сегодня повсеместно вылетает в трубу, потому что стоимость его такая же, как и стоимость тепла, произведённого специально в котельных. Такое усреднение тарифов является вопиющей ошибкой, приводящей к значительной недозагруженности ТЭЦ по тепловой нагрузке, ведь при высокой цене на тепло потребителю выгодней поставить у себя в подвале собственный котёл. Для исправления ситуации тариф на сбросное тепло (эти отходы от производства электричества образно можно сравнить с картофельными очистками в столовой) — должен быть снижен в 3‑4 раза, тогда этот товар не придётся выбрасывать, снижая эффективность работы системы. Масштабы потерь энергии, которых можно избежать, направив сбросное тепло на отопление, несопоставимы с экономией, которую по крохам обосновывают энергоаудиторы в массе обследующие школы и детские сады.

Усреднение тарифов вредит не только тепловой, но и электроэнергетике. Для установления тарифов на энергию А.Богданов предлагает руководствоваться принципами маржинального ценообразования, то есть учитывать, что производство двух киловатт‑часов не обязательно стоит в два раза больших затрат усилий и топлива, чем производство одного киловатт‑часа. Например, на предприятии, производящем энергию, установлены три агрегата разной мощности, и для удовлетворения маленького спроса на энергию достаточно, чтоб работал один. При плавном росте спроса в топку этого одного агрегата надо будет подкидывать всё больше угля, но в какой‑то момент необходимо будет «раскочегарить» второй агрегат — и затраты топлива скачкообразно возрастут. Единая цена на электричество или тепло — совершенно игнорирует этот простой факт. Если же производитель энергии будет при разном спросе устанавливать разные цены, адекватно отражающие его затраты на производство энергии, то в поисках наиболее дешёвого варианта потребитель автоматически отыщет наиболее энергоэффективный. К сожалению, регуляторы энергетики — ФСТ и РЭК — пока остаются совершенно глухи к такой постановке проблемы, и не проводят назревшей кардинальной реформы тарифного регулирования. В частности, в течение периода действия закона 261 на всех электростанциях Новосибирска произошло ухудшение показателей энергоёмкости. Для демонстрации эффективности предлагаемой методы А.Б.Богданов в своей работе показал, как можно лишь перераспределением нагрузки между ними достичь повышения энергоэффективности в среднем на 9%.

Также наши эксперты предоставили данные о развитии отрасли энергетика в годы действия закона об энергоэффективности и до его принятия. По данным А.С.Некрасова, С.А.Ворониной и В.В.Семикашева за 2000‑2008 годы обеспечение теплом жилого фонда увеличилось только в 10 регионах России, а в остальных 72 — снизилось. И.А.Башмаков и В.И.Башмаков сообщают, что после принятия 261 закона в России покончено с порочной практикой назначения штрафов за экономию энергии — и это, конечно же, положительные изменения. Прогнозы о росте использования угля для отопления не сбылись: по данным В.В.Семикашева домашние хозяйства с индивидуальным отоплением в качестве топлива преимущественно используют газ. Претензий к качеству теплоснабжения нет лишь у 50% хозяйств, пользующихся централизованным теплоснабжением и у 82% хозяйств с индивидуальным отоплением. Таким образом, потребители тепла отказываются от центрального отопления не только из‑за высокой цены (о чём говорит А.Б.Богданов), но и из‑за низкого качества.

В активно используемой для настоящего обзора книге И.А. и В.И.Башмаковы подводят итоги решения вопроса энергоэффективности зданий: законодательно установлены требования к обновлениям СНиП в части обновления стандартов энергоэффективности раз в 5 лет, введён учёт потребления энергии и обязательная маркировка зданий. Введены требования ежегодного ремонта 2% многоквартирных и 4% общественных зданий, а также усовершенствования 30% зданий для повышения их энергоэффективности, и установлена процедура определения классов энергоэффективности зданий. Повсеместно проводятся энергообследования зданий. Для оформления их результата законодательно установлен формат энергопаспорта. Однако отсутствует система сертификации энергоменеджеров — об этом также говорит и А.В.Туликов, отмечая большое количество неквалифицированных обследований. В другой своей презентации он предлагает в зданиях жилого фонда проводить неприборные энергообследования, а также малым потребителям вместо процедуры получения энергопаспортов позволить просто сдавать энергетические декларации. Такие меры представляются по‑настоящему хозяйскими — ведь опытному энергетику порой не нужен тепловизор, чтобы увидеть бестолково уложенный утеплитель или трещину в стене, а маленькие цифры потребления в энергодекларации красноречиво говорят нам о том, что много тут не наэкономишь.

Но для того, чтобы провести даже самые нужные энергообследования и устранить большие энергопотери у больших потребителей, в России точно придётся потратить много сил. В противоположность этим мерам гораздо менее трудозатратными выглядят меры, предлагаемые А.Б.Богдановым — перенастроить систему взаимоотношений между производителями и потребителями энергии, перейти на маржинальное ценообразование и всего лишь научиться продавать энергию за столько, сколько она действительно стоит, а не сколько требует тариф.

Положительной динамикой выглядит оснащение потребителей приборами учёта ресурсов. По данным В.Е.Струковой приборами учёта электричества оснащены 99% домохозяйств (7% — многотарифные счётчики), счётчики газа стоят в 24% домохозяйств, ГВС — 24%, ХВС — 38%, счётчиками тепла оснащены лишь 2% домохозяйств. И.А.Башмаков и В.И.Башмаков отмечают, что были введены требования к энергоснабжающим и предоставляющим коммунальные услуги организациям — предлагать потребителям кредиты на 5 лет для установки приборов учёта, однако местами сохраняется практика выставления счетов за потребление без учёта показаний счётчиков. А.В.Туликов высказал предложение объединять приборы учёта в системы регулирования расхода ресурсов. Кроме того, в книге И.А.Башмакова и В.И.Башмакова описаны проблемы, сопровождающие продвижение энергосервисных контрактов в российскую практику экономического стимулирования энергосбережения. Фактически система ЭСКО для бюджетных учреждений была уничтожена в России после принятия Бюджетного кодекса. Её восстановление сейчас упирается в серьезные проблемы, связанные с тем, что управление бюджетными зданиями и финансовыми потоками на энергоснабжение осуществляется разными юридическими лицами — контракты на мероприятия по энергосбережению правомочны подписывать одни организации, а финансами (в т.ч. экономией при уменьшении энергопотребления) распоряжаются другие.

Анализируя меры в области маркировки и классов энергоэффективности приборов, В.Е.Струкова приводит диаграмму, отображающую количественные соотношения между различными классами энергоэффективности используемых приборов. Из диаграммы следует, что больше половины бытовых приборов либо немаркированы либо класс их энергоэффективности неизвестен владельцам. Также она приводит похожую диаграмму по лампам. Полностью на люминесцентные лампы перешло только 1,4% домохозяйств, примерно половина хозяйств использует только лампы накаливания. Созвучно с этими фактами выглядит наблюдение И.А.Башмакова и В.И.Башмакова — законодательное требование удалить с рынка холодильники и морозильники классов G и F — по‑прежнему не выполняется. Всё это говорит о том, что на вопрос о классе энергоэффективности бытовых приборов большинство людей всё ещё отвечает «А чёрт его знает».

Многие заметили, что запрет на выпуск 100‑ваттных ламп успешно обходят лампы мощностью 95 и даже 99 Ватт. Этот пример наглядно иллюстрирует абсурдность решения масштабного вопроса энергоэффективности только административными методами, напоминающими действия градоначальников в незабвенной «Истории одного города» Салтыкова‑Щедрина. Чтобы избавиться от необходимости каждый раз корректировать «указания сверху», надо помимо методов структурного управления (поставить на каждом перекрёстке регулировщика) использовать бесстуктурное управление (научить всех водителей правилам дорожного движения) — и с помощью рыночных отношений люди самостоятельно произведут тонкую регулировку системы производства и потребления энергии. В частности, такие меры бесструктурного управления предложил А.В.Туликов — дополнить информацию об энергоэффективности приборов (сегодня ограниченную классом энергоэффективности) специфической информацией, например, стоимостью его жизненного цикла. Причём, обязанность по информированию покупателя предлагается возложить на продавца, а не на производителя.

В книге Башмаковых приводится анализ законодательных мер по повышению энергоэффективности на транспорте. Автомобили включены в список товаров, на которые распространяются требования энергетической эффективности, установлено несколько индикаторов для транспортного сектора в области энергоэффективности. Вместе с тем авторы отметили отсутствие системы сбора данных о суммарном потреблении и эффективности потребления энергии на транспорте, стандартов топливной эффективности для автомобилей, системы поощрения покупателей малолитражек, и системы обучения экологическому вождению.

Подробные данные об энергоэффективности в целом по народному хозяйству И.В.Башмаков предоставил в презентации Российская система учета повышения энергоэффективности и экономии энергии. Большая часть — 54% — всего прироста энергопотребления за 2000‑2010 годы приходится на транспорт. Следующая по размеру доля (18%) — потери при выработке электричества, за ними следует потребление на неэнергетические нужды. Рост потерь при выработке на наш взгляд связан с ростом самой выработки электричества — и поэтому вполне объясним. Рост потребления на неэнергетические нужды подталкивает нас интенсивно развивать экологически безопасные технологии утилизации отходов, которым суждено стать хранилищем энергии по истечении срока эксплуатации всех этих изготовленных в изобилии пластмассовых изделий.

До 2008 года по данным И.Башмакова энергоёмкость российского ВВП снижалась, а затем стала снова расти. Главным фактором снижения энергоёмкости Башмаков назвал структурные сдвиги в экономике. Раскрывая этот тезис, мы предположим, что этими структурными сдвигами было схлопывание в кризис изрядно разросшегося сектора экономически странных услуг, в т.ч. финансового посредничества, и прочих «непроизводственных производств». То есть к 2008 году был выбран люфт прироста ВВП за счёт видов деятельности, не производящих реальную продукцию и реальные услуги, а просто пополняющих строчки баланса непомерно раздутыми деньгами. В целом в 2000‑2010 за счет технологического фактора снижение энергоемкости ВВП составило в среднем около 1% в год. Это примерно так же, как и в развитых странах. То есть технологический и инфраструктурный комплекс России по эффективности не догнал и не отстал от лидеров — показав в целом не самый плохой результат.

Последовательное изучение материалов, полученных нами на середину марта, сопоставление оценок и фактов из разных источников позволило сформулировать несколько предположений. В условиях концентрации усилий на энергосбережении и повышенного внимания к статистике энергопотребления, после 2008 года не выявлено положительной динамики энергоэффективности. Этот факт позволяет усомниться в реалистичности прошлых (до 2008 года) оценок, по которым российская экономика занимала лидирующие мировые позиции по темпам снижения энергоемкости. Возможно, в период до 2008 года в России реально (а не по официальной статистике) были или более низкие темпы роста ВВП, или более высокие темпы роста энергопотребления (что согласуется с темпами роста пробок на улицах), или то и другое одновременно. Кроме этого отсутствие зримых результатов в сфере энергоэффективности при высокой активности и государства, и бизнеса, и населения наводит на мысль о том, что направления усилий выбраны не совсем верно и большая часть деятельности сосредоточена не там, где реально достижим наибольший эффект. На фоне всех перечисленных многотрудных мер повышения энергоэффективности на порядок более простым решением (при своей простоте сулящим огромные снижения энергопотерь) нам видится кардинальная реформа тарифного регулирования в энергетике и переход на маржинальное ценообразование. Эти меры позволят, наконец, перестать выбрасывать в атмосферу продукт, который мы так тщательно пытаемся экономить.

Подводя первые итоги, можно ещё раз отметить необходимость перехода от административных методов к рыночному саморегулированию, от общих слов о необходимости повышения энергоэффективности к конкретным числовым показателям, которые нужно поднять или снизить, и техническим регламентам, которые необходимо соблюсти.