Экологические пределы экономического роста в действии

Для характеристики современных особенностей промышленности Китая начнем с экологических последствий, которые интегрируют все материальные потоки, исходящие от хозяйственных комплексов, и тем самым отражают их общее состояние. В последнее десятилетие в Китае создают множественные стимулы местным производствам модернизироваться или умереть, получив компенсацию достаточную для ухода в иной менее грязный бизнес (в сектор услуг, например). Эти изменения происходят не на уровне отдельных бизнесов, а на уровне систематического воздействия на промышленные кластеры, или на районы. В стране появилась (а значит востребована) огромная литература по этой тематике, но многое делается экспериментальным путем — где‑то получается, где‑то не получается.

В северо‑восточном Китае только что прошла десятилетняя программа модернизации, которая называлась «возрождение промышленных баз Северо‑востока». Это никоим образом не специфика Китая в целом, это была специфика северо‑восточного Китая, у нее понятные корни. С помощью большого советского брата выстроили к 1960 году в прилегающих к России провинциях огромную передовую промышленную империю, а потом после Даманского она оказалась в полной изоляции от материнских советских отраслей, способных помочь с модернизацией. В годы реформ Ден Сяопина все это продолжало устаревать и смердить, так как дешево модернизировать это за счет дружбы с Японией и Западом не удалось. Если в других частях страны пошел в рост частный бизнес, то тут до 2005 года абсолютно превалировали крупные социалистические госпредприятия. К началу века возникла острая необходимость кардинально реформировать этот уникальный, но уже попахивающий тленом, остров советского социализма во что‑то современное.

Опираясь на организационные возможности, которые предоставляют достаточно крупные предприятия, государство в районе с 2003‑05‑07 годов 10 лет целенаправленно вкладывалось, чтобы там была современная инфраструктура и, что важнее, современный менеджмент. У них был мощный модернизационный рывок, в результате которого драконовской рукой было закрыто все неэффективное. Это была огромная программа с созданием, например, нового промышленного пояса Харбин‑Дацин‑Цицикар, где новые современные производства размещались в полосе земель в междуречье Нонни и Сунгари, засоленных и опустыненных в результате социалистического хозяйствования.

Сейчас возрожденные базы Северо‑востока на порядок более энергоэффективны, чем предыдущие существовавшие остатки социалистического наследия. Там построили сети, там провели попутный газ во все города, и много чего еще сделали. Хотя изначально программа возрождения была скорее природно‑ресурсной, чем экологической, ей очень помог катастрофический выброс загрязнений в Сунгари в 2005 году при взрыве химзавода в провинции Цзилинь. Именно с этого эпизода началась общекитайская кампания за экологизацию промышленности и защиту от загрязнений. А так как тогда отравление было усугублено наглым враньем и замалчиванием масштабов бедствия местными властями, то и национальная кампания по открытости экологической информации началась тогда же.

За прошедшее после цилиньской катастрофы десятилетие в Китае реки почистили очень серьезно, причем быстро чистят. Сегодня по всем китайским отчетам красной нитью проходят заявления, что они придавили муниципальные и промышленные сбросы на реке Сунгари и началось массированное восстановление всего и вся в этой реке. Это же официально и неформально подтверждают их российские визави — как чиновники, так и ученые. Конечно какая‑то часть «снижения загрязнений» это просто результат того что засуха в бассейне Амура сменилась около 2010 года многоводным периодом и грязь сильнее разбавляется. Но многие приводимые свидетельства только этим не объяснишь. Очень хочется в ближайшие 2 года найти специально время, чтобы съездить и посмотреть с гидробиологической точки зрения. Индикатором также может быть возврат на Сунгари рыбаков, которые 10 лет назад мигрировали на Амур — потому что рыба из Сунгари пахла.

Точно так же по‑военному прямолинейно в Китае поступили и с лесным хозяйством, включая советские леспромхозы, сохраненные с 50‑х годов, а то и созданные японцами лесные базы времен Манчжоу‑го. Практически сказали, что такой лесной промышленности, которая массово производит древесину, на северо‑востоке не будет! Ибо истощенные леса утрачивают важнейшие экосистемные регулирующие функции, важные для национальной безопасности. Это была революция сверху невиданных масштабов. В лесных поселках фактически начала действовать политика выдавливания людей в сельскохозяйственные зоны, потому что в лесах людям делать нечего. Это государственная политика в регионе, где 70% лесных территорий. В лесах вся жизнь управлялась не нормальными правительствами, а лесопромхозами, которые одновременно были и местной властью. Теперь это территория с запретом рубок, обеспечивающая экологическое развитие и экологические функции. Основной доход здесь уже получают от недревесных продуктов леса, туризма, сферы услуг, производства мебели и огромных погектарных субсидий на охрану естественных лесов. Не признается официально, но реальным бичом лесных территорий стала самочинная распашка долин малых и средних рек бывшими рабочими лесной отрасли.

Рынок в Мохэ (Хэйлунцзян)

Жители Мохэ (Хэйлунцзян) живут грибами, ягодами и субсидиями на поддержание экологических функций леса

Здесь можно вспомнить, что на Западе дефицит жизнеобеспечивающих ресурсов в 1990‑е — начале 2000‑х вызвал расцвет теоретизирования и попыток включения в экономическую повседневность рыночных инструментов построения отношений вокруг «экосистемных услуг». В последние 10 лет эти инструменты буксуют практически во всем мире, кроме Китая, где понятие экосистемных услуг в чести. Есть специальные нормативные акты, описывающие шесть основных учитываемых типов услуг и их разновидности. Экосистемные функции территории являются одним из главных критериев её многоуровневого зонирования. Страна заглянула за ту грань, где пренебрежение экосистемными функциями природной среды чревато стремительным падением качества жизни за пределы допустимого. Китай последние три года живет за этой гранью и совершенно сознательно принялся отыгрывать назад в достаточно печальных условиях. В этом Пекине, когда его накрывает смог, всё предельно ясно: дальше — путь в никуда...